Фото из личного архива: слева-направо: Юрий Каргополов, Евгений Орлов, Александр Матанцев
"Я с большой теплотой вспоминаю службу": интервью с ветеранами 8-го отряда специального назначения ВВ МВД "РУСЬ"
01 июня 2026 в 17:05 6540- Как началась служба в 8-м отряде специального назначения «Русь»?
Юрий Каргополов. Призвался на службу в Вооруженные Силы 4 декабря 1994 года и 15 декабря наш эшелон прибыл в город Москву, в Реутово, место дислоцирования ОДОН, где показали фильм о внутренних войсках. С утра начали распределять, кто где будет служить, в каком полку этой дивизии. Из 8-го отряда «Русь» прибыли представители майор Минич, лейтенант Олег Шутов, а кроме них еще сержанты. Дивизия стояла в Реутово, а отряд в центре Москвы, на Красноказарменной, по-моему, улице, в Лефортово. Получается, идешь в одну колонну, к тебе подходят «покупатели», спрашивают каким видом спорта занимался. Я занимался велоспортом и кроме того активно занимался хоккеем с шайбой, и был удивлен, когда мне предложили служить в отряде. Я спросил или у майора Минича, или у Шутова, точно не припомню: почему вы отбираете в спецназ именно меня? Я представлял, что в спецназ должны отбираться рукопашники или боксеры, на что мне ответили: «Хоккеисты нам тоже нужны».
Евгений Орлов. Призвали в декабре 94-го девятнадцатого числа. Команда у меня была как раз 220А, это внутренние войска МВД. Распределили в дивизию Дзержинского. Соответственно, на распределительном пункте, коим являлся клуб дивизии, отобрали для спецназа. Но я, наверное, случайно попал, потому что по росту был невысок. Может быть по телосложению где-то еще подходил, а вот рост был невысок. И мне повезло, что подошедший офицер, спросил, есть ли у меня водительское удостоверение. Вот таким образом, собственно, и получилось быть отобранным в отряд. Дальше, как у всех КМБ и 8 января 95-го принятие присяги. Затем учебная группа специального назначения, так она называлась, где находился до 17 апреля. Нас быстро распределили по боевым группам и 17 апреля я вылетел в легендарный город Моздок.
Александр Матанцев. По приписному я шел в ВДВ. На призывном пункте в Егоршино, это у нас в Свердловской области, завел диалог с «покупателями» - десантниками. Говорили они о себе с большим пафосом, мол, какие они крутые, и этот пафос мне, если честно, не понравился. В результате разговора даже разочаровался. А через короткое время из дивизии Дзержинского тоже приехали «покупатели», завели разговор о службе в спецназе внутренних войск. Я и записался к ним. Приехали в эшелоне в Москву, в дивизию, в клубе 5-го полка проходил отбор. В эшелоне сначала шел разговор о «Витязе», но тут один из «покупателей», начинавший службу в 8-м отряде, сказал мне, мол, зачем тебе «Витязь», раз есть отряд «Русь». Ну тогда, правда, отряд наш «Русью» не назывался, это название отряд получил впоследствии. В общем, мне посоветовали вступить в молодой, только что созданный отряд спецназа, расположенный в центре Москвы. По прибытии меня подвели к парням из отряда, те быстро проверили на выносливость, на физподготовку, а проверив, на руке написали номер воиской части - 3499 - и вот так просто началась служба.
- Как проходило обучение? Как вы оцениваете уровень подготовки перед командировкой в Чечню?
Ю.Каргополов. Учебка была при отряде. Набрали людей в учебку больше, чем требовалось. У меня возник вопрос, зачем набирают столько народу, боевые группы по численности значительно меньше, человек где-то 35. Но потом понял, почему это делали. Из нас выбирали тех, кто морально и физически способен служить в отряде. Физически нас подготавливали жестко, это было главное направление в подготовке спецназовца. Кто останется, тот себя переборет, и справившись с физическими нагрузками, останется служить в отряде. Очень много ребят отсеивалось. Для меня физическая нагрузка не являлась проблемой, а другие ребята не выдерживали. Нам сразу довели информацию о том, что если кто-то не хочет служить в отряде, никто не заставит, переведут в другую часть.
И вроде ребята-то пришли подготовленные, такие же спортсмены, но вот морального духа не хватило перебороть себя. Многие ребята говорили: «Я не буду служить», и все. Их в дальнейшем переводили в какой-либо из полков дивизии Дзержинского. Оставались те, кто действительно был готов служить дальше. Я помню, у меня был случай, с ногой возникла проблема из-за смены климата. Да я только в Москве увидел первый раз, что в Новый год может идти дождь! Для меня, сибиряка из Тюмени, это было, конечно, удивительно. Ни одной снежинки и 31 декабря идет дождь! Но я был рад, несмотря на то, что, имея такую возможность, не пропустил ни одну зарядку. Да ладно, я ногу перебинтую, но не пропущу зарядку, потому что решил: если попал служить в спецназ, то должен предолеть все трудности. Когда занимался хоккеем, то игра была силовая, играли жестко, потому я был морально готов к физическим нагрузкам. Преодолею и все! В учебной части неоднократно офицеры рассказывали как они служили в военном училище, что там преодолевали, как их там готовили. Ну а уже потом в 1-й группе наш командир лейтенант Чумаков Валерий Геннадьевич соберет вокруг себя кружком, и рассказывает все тонкости не только физической, но и моральной подготовки.
А.Матанцев. Вместе со мною влилось человек 200-250. Из 250-ти человек осталось примерно, около сотни, а остальные кто перевелся в дивизию, кто в группы материального обеспечения, кто в группы технического обеспечения. Тут необходимо было иметь крепкий дух. Очень многие и сбегали, и хлорку глотали, в общем не выдерживали! Были спортсмены, которые не сумели «вывезти», совались в медпункт, а из медпункта на комиссование.
Я прибыл в декабре 1995 года из учебного подразделения в 1-ю группу специального назначения в звании младшего сержанта, перед этим успев сдать «на форму». То есть перед сдачей на краповый берет необходимо еще сдать «на форму». Это те же тесты, только вполовину. Бег шесть километров, прохождение огненно-штурмовой полосы, рукопашный бой. В рукопашном бою требуется уложиться, как правило, в девять минут. На рукопашке долбили нормально! А через некоторое время стартанули в Чечню.
- Впоследствии в плане боевой подготовки в отряде ввели посещение криминального морга. На ваш взгляд дало ли это положительный результат в Чечне, в плане психологической подготовки к смертям, к виду трупов убитых?
Ю.Каргополов. Мой призыв морг не посещал. Может быть, это ввели уже после нас. А вот какое воздействие произвел на меня, допустим, вид трупов уже на войне... А знаете, идет война и как-то не до них! Лично на меня вид убитых никак и не повлиял. Но конечно, если свой человек, наш боец, гибнет, ты видишь его тело, хочешь не хочешь, а слезы навернуться. Хоть какой железный будь, но они навернутся, эти слезы. Не во время боя, после, когда уже отойдешь от горячки, но все равно полного спокойствия в душе не будет.
Е.Орлов. Скажу так: именно проводимая подготовка помогла нам, когда наша 1-я группа попали в жесткую передрягу в Кизляре в январе 96-го!
В учебке был очень большой отсев. Да, в отряд набирали людей с запасом, потому что люди, бывает, переоценивают свои силы и возможности. Подготовка у нас заключалась не в строевых занятиях! Физически очень сильно нагружали. И понятно, максимализм и прочее в оценке своих возможностей до начала службы у многих присутствует, но здесь они, скажем так, разбиватся об эти скалы. Готовили жестко, поэтому многие, да, не выдерживали, многие ломались.
И не помню таких, которые, отсеившись на первоначальном этапе, все-таки вновь возвращались бы в отряд или кого-то уже после принятия в спецназ переводили в дивизию. Таких случаев случаев на моей памяти не было.
А.Матанцев. Надо сказать вот что: за те шесть месяцев, что ты находишься в учебке, а она была при отряде, тебя жестко натаскивают. Да, каждую неделю нас водили в морг, в котором проводится судмедэкспертиза. Смотрели на тех, кого расстреляли, кого взорвали. В 95-м в Москве стреляли постоянно, мы ночью слышали доносящиеся выстрелы. Например в момент моего пребывания в учебке недалеко расстреляли пост ДПС со всем личным составом. В морге при нас потрошили трупы погибших в крминальных стычках и рассказывали где входное отверстие, где выходное, какой калибр, как пуля поражает внутренние органы. Как тут сказать точнее? Не столько психику изменяли, восприятие мертвых тел, а вот таким образом, можно сказать, сплачивали коллектив перед грядущими испытаниями. Ну и мы были извещены, кто из наших парней погиб в командировках. Помню, погиб Брусов Слава из 1-й группы, мы знали его очень хорошо. Бойцы группы всегда заходили в учебку, возвращаясь в часть перед убытием в отпуск, рассказывали нам о войне, а после отдыха опять отправлялись в командировку. Просматривали привезенные видеокассеты из Чечни. В общем, психология менялась. Мы были готовы мстить, уничтожать бандитов. Успевали заматереть.
- Какую информацию доводили о боевых действиях в Чечне до личного состава, помимо рассказов вернувшихся из командировок сослуживцев? Какая, если можно выразиться старым термином, политработа проводилась с личным составом?
Ю.Каргополов. Когда мы еще ехали в часть, то по дороге узнали, что началась война, что 11 декабря 94-го ввели войска на территорию Чеченской Республики. Мы уже поняли, что, в общем-то, всем ребята, с которыми прибыл в дивизию, скорее всего тоже придется идти воевать. В декабре-месяце никогда призывов не было, а это вроде как дополнительный призыв, спецпризыв. Для чего спецпризыв? Значит, личного состава в армии не хватает. Ну, а когда находились в учебной части, наш отряд уже готовился к направлению в Чеченскую Республику. На вечерней поверке постоянно доводили в каких боевых действиях отряд участвует, где он находится, кто при выполнении задач отличился. Ну и конечно же привозили ребят оттуда, кого раненым, а кого убитым. В актовом зале отряда прощались с убитыми офицерами. И кажется вроде война далеко, но когда привозят наших погибших, проходит прощание, понимаешь, что на деле война - вот она, рядышком. Конечно, каждому хочется жить, в независимости каков твой возраст, молод ты или зрелый человек.
Е.Орлов. Честно сказать, не припоминаю каких-либо моментов, скажем так, политинформации. Наверное сейчас, думаю, значительное число специалистов задействовано в сфере информационного обеспечения, да и самой информации подается больше. Нет, наверное, не было серьезного информационного обеспечения личного состава. Было нечто вроде, ну вот там плохие люди, а мы хорошие. Да, наверное, и все. Упор больше делался на воспитание. Взять, к примеру, тот момент, когда нас спрашивали, хочешь ли ехать в Чечню или не хочешь. Конечно, можно было отказаться, но я думаю, в 18 лет, когда у тебя еще немножко не совсем сформировавшийся, но в тоже время зреющий взрослый характер, еще остаются мальчишеские понятия, вроде: мне слабо, что ли, поехать?
Тогда это присутствовало в полной мере. Может быть, сейчас кто-нибудь назовет это стадным чувством, но, например, я мог отказаться в любой момент, но все равно был убежден, что должен поехать на войну. Но не было, чтобы психологически давили и требовали ехать! Психологического давления точно не было.
- Как обстояло дело в отряде с дисциплиной?
Ю.Каргополов. Дисциплина в отряде была, можно точно сказать, железная! Знаете, я много слышал, что в такой-то воинской части дедовщина и прочее. Да я вообще такого даже не знаю слова! Как она вообще проявляется, эта дедовщина, что из себя представляет? Да, кто-то меня старше на полгода, но как мы можем между собой каким-то образом меряться сроками службы? Как говорится, буксовать? Мы же завтра вместе пойдем в бой, где нам необходимо поддерживать друг друга. Знаете, наоборот, кто-то из старших товарищей нас поддерживал где-то шуткой, где-то, скажем, тем, что заставлял выполнить физическое упражнение. Да ладно, что там, это нормально! Так и должно быть! В спецназе ты должен физически работать. Ничего страшного. Ты в чем-то ошибся, вот исправляй ошибку дополнительной физической нагрузкой. А не просто пальчиком чтоб погрозили...
И потому дисциплина была. Мы уважали офицеров, ну а уважение старших по призыву товарищей надо было заслужить.
БУДЕННОВСК, ИЮНЬ 1995-ГО
- Как для вас началась война в Чечне?
Ю.Каргополов. Получается, 17 апреля 1995 года я уехал в Чеченскую Республику и 21 мая 1996 года я вернулся в Москву. В Чечне пробыл больше года. В мае 96-го у меня истекал срок полуторагодичной срочной службы, но когда приехал в Москву командир отряда собрал всех, кто готовился к дембелю, сообщив, кто призвался после 1 декабря 1994 года, тот должен отслужить два года. Конечно, если бы узнал об этом, допустим, в командировке, то в Москву не поехал. Я уже переслужил полтора года, поскольку все время был без отпуска. Все, думаю, вот приеду в Москву и оттуда домой. Командир группы В.Чумаков меня оставлял по контракту, кстати говоря. Вели с ним ночные беседы. Не одна, конечно, была ночная беседа.
Прибыли 18 апреля на вертушках под Бамут. Отряд как раз участвовал в штурме Бамута. Нас, молодежь, в Бамут не направили. Мы дождались, когда отряд выйдет из села и после этого уехали в Грозный. Вначале располагались в одной из школ, потом переехали в Ханкалу.
Е.Орлов. В школе оставалась одна группа на охране, а весь основной состав отряда находился как раз под Бамутом. Мы приехали в район Бамута, а отряд на задании, как раз брали этот населенный пункт. Ну мы-то, так сказать, молодые, зеленые приехали, а для меня даже Моздок, это прямо - ух ты, прифронтовой город! На слуху все же был как-никак.
Эмоции, конечно, в тот день были очень сильные. И ребята как раз вернулись из села, еще не отошедшие от боя. Все вернулись живые с задания, никого не ранило. Был своеобразный кураж! То есть все чумазые, грязные, но счастливые от того, что все живы, и возникало, знаете, ощущение будто как в детстве играл в войнушку.
Разместились в палатках. А это же весна, в тех краях она такая себе... Дожди, грязь стабильно. Спали в палатках на деревянных помостах, чтобы не спать в воде. Ну не совсем в воде, конечно. Ночи-то еще были холодные, в спальный мешок залезал, бывало, прямо в берцах и во всей одежде. Потом под Орехово переехали, там сколько-то стояли. Но на задания нас все еще не отправляли.
Ю.Каргополов. В июне-месяце 1995 года в составе нашей 1-й группы специального назначения принимал участие в освобождении заложников в Буденновске. На тот момент был старшим стрелком в звании ефрейтора
Пришел приказ, поступила команда «Сбор». Кроме выделенных на охранение трех-четырех человек 1-я группа убыла, вместе с другими группами загрузившись в вертушку. Ну шибко никто и не знал, что за задача. Вроде какие-то бандиты бегают в городе Буденновске. Да мы поначалу и не знали, что Буденновск располагается на территории Ставропольского края, думали, что это тоже Чеченская Республика, но потом нам сообщили, что летим в Ставропольский край. Удивило, что в городе такая чистота, зелененькая травка, все красиво, все ровненько. Прилетели, но куда ехать, и главное на чем, ведь своей техники нету. Нам предоставили ЗИЛ-130 с коротким кузовом и ГАЗ-66. Это, конечно, техника, не для развертывания в бою, в одну дверь попробуй повыпрыгивай. Где находятся бандиты информации все еще не было. И вот, помню, нам нужно было добраться до местного РОВД. Появилась информация, что бандиты перемещаются по городским улицам и мы поначалу передвигались городу, вроде как хотели устроить засаду. Но получилось по-другому. Добрались до местного РОВД. В местном РОВД достойно дали отпор бандитам, считаю, что милиционеры не уронили свое достоинство. В здании была на стенах кровь, на полу кровь, везде кровь. Убитых и наших, и боевиков снесли во внутренний двор. И тут Чумаков говорит, что поступила команда на ликвидацию засевшего в школе снайпера.
Выдвинулись на ликвидацию снайпера в боевом порядке, как учили, но снайпер успел уйти. Ночь прошла покойно и уже то ли на следующее утро, ли на следующий вечер узнали, что боевики захватили местную больницу. С мирным населением воевать это ну не по-мужски! А ведь вроде считают себя воинами Аллаха, но с женщинами, с роженицами, с детьми воевать это чести никому не делает, да и большой храбрости иметь для этого тоже не надо! Словно черной меткой отмечен, если поднял руку на женщину или на ребенка! Припоминаю рассказанный мне случай, когда бандит зашел в квартиру или в частный дом, хотел пристрелить семью, но в этот момент кончились патроны, и местный житель тут же зарубил боевика топором к чертовой матери! Сработал инстинкт самосохранения. Что я буду ждать, когда он перезарядится?
Местные жители принесли воды, лимонада, кто-то хлеба принес, потом колбаса появилась. Мы весь день не ели и потому сейчас принялись за еду, не обращая внимания на мертвых боевиков. Вот они лежат, а мы тут колбасу едим, лимонадом запиваем. Ночью кемарили, спать не спали, знали, что, судя по всему, предстоит боевая задача.
Е.Орлов. Первый бой? Ну, прямо боем это, наверное, не назвать. Первая операция, в которой участвовал, это когда Басаев взял заложников в Буденновске. Не помню конкретно число, середина июня где-то. Подняли по тревоге. Нас частенько поднимали, потому что мы сопровождали высокопоставленных лиц, генералов и прочих, и куда-то постоянно летали, куда-то постоянно ездили. И, соответственно, эта тревога тоже для нас не была какой-то из ряда вон. Географию мы тогда сильно не изучали, поэтому даже не представляли куда перебрасывают, так как летали по всей Чечне. И теперь как всегда посадили в вертолеты. Схватили кто что успел. Я лично улетел в берцах на босу ногу, натянул берцы по-быстрому, так как думал, что все это ненадолго. И причем один берец взял свой, другой не свой. В разных берцах улетел. В маскировочном костюме, и чуть ли не на голое тело этот костюм... Ну, понятно, бронежилет, разгрузка, автомат, «Маска» - все это было. Вылетели из Ханкалы на Ми-26 из Ханкалы. Летели долго и уже на месте нам начали объяснять, что в город ворвалась группа боевиков, но я так и не понял, был ли у боевиков какой-то план по захвату города или не был. То есть многие боевики расползлись вначале по всему городу. Первое, на что они напали, это как раз здание МВД, но там дали отпор, была перестрелка. Потом они, видать, поехали по городу и вышли на больницу.
Куда мы в первую очередь приехали, это вот как раз в здание МВД. Остановились у них на плацу, где заночевали прямо на асфальте. Никаких задач пока не поступало, потому что верха еще не понимали, что будет происходить дальше.
Я очень хорошо запомнил, как местные жители приносили нам колбасу, питье, хлеб. Понятно, что тогда же были 90-е годы и такой гастрономии, как сейчас, не было, но чем могли, тем делились. Местные жители очень тепло относились к нам, особенно потому, что мы же срочники и еще выглядели как юные дети по большому-то счету.
Ю.Каргополов. Начштаба отряда Евгений Погодин (хороший мужик был, царство ему небесное!) довел задачу до командира 1-й группы Чумакова, а Чумаков нам. Мы должны были прикрывать отряды «Альфа» и «Вега» во время штурма. Для этого выдвинулись на поле перед больницей, двигаясь за броней БМП. Но тут что у «Альфы», что у «Веги» пошли потери, и был отдан приказ вернуться на исходную позицию.
Ждем дальнейших приказов. Помню, успел дозарядиться. У меня была собой тысяча патронов для ПКМ, плюс в РДШечке еще, но и все. И вновь приказали выйти на поле перед больницей. Нас с Саньком Рассадкиным оставили для прикрытия ребят огнем из двух пулеметов, чтобы они приняли боевой порядок. Ребята выдвинулись и опять через какое-то время получили приказ на отход. Такой был первый день штурма.
На второй день штурм не начался, так как открылся переговорный процесс. Боевики часть заложников выпустили. Потом, по-моему, они в ходе переговорного процесса почти всех выпустили, оставив сколько-то заложников, чтобы им предоставили автобусы для беспрепятственного выхода на территорию Чеченской Республики. Ну и руководство нашей страны пошло им навстречу.
Е.Орлов. То есть они больницу захватили и в нее стянулись. Наверное, дня два прошло и к нам пришел командир группы Чумаков, сообщивший, что наша задача обеспечить прикрытие огнем группу «Альфа», что «Альфа» войдет в здание через первый этаж, а мы должны вести огонь по второму и третьему этажу. Но получился очень щекотливый момент, потому что когда мы выдвинулись на позиции, боевики выставили живой щит как раз в окна второго или третьего этажа. И мы выдвинулись, стреляя по в пустым окнам. «Альфа» не смогли зайти в здание, поэтому операция не получилась. Два дня мы простояли и тут объявили перемирие. Потом боевики сели на автобусы, по договоренности с премьер-министром Черномырдиным, и свободно выехали.
Когда возвращались в Ханкалу, почему-то вертолеты приземлились в полях. В месте приземления стоял танк и БТР. Нам сказали, товарищи, вот ваша дорога и надо смотреть, чтобы по ней никто не пошел. Если пойдут автобусы с боевиками, работаем. Слава Богу, никто не пошел по этой дороге.
Ю.Каргополов. У нас появилась задача, если, допустим, автобусы пойдут не в Чечню, остановить боевиков. Но конечно, они на автобусах не пошли бы на прорыв. Это было бы очень глупо с их стороны, так как представляли из себя хорошую мишень. Мы выставили засаду, ждали их, думали, если пойдут в нашу сторону, то примем бой. А еще видели, что как-то маловато народу в группе, хотя нам и придали для огневой мощи танк. Но вероятно боевиков предупредили, если они пойдут по территории Дагестана, то последствия будут очевидными.
- После возвращения на базу отряда в Ханкалу состоялся ли среди личного состава разбор обстоятельств боя?
Ю.Каргополов. Да, конечно. Командир 1-й группы Валерий Геннадьевич разобрал, кто все делал правильно делал, кто совершал ошибки. Все разобрали. Например, когда мы двигались на поле, водитель БМПшки погнал так, что мы просто за ним не успевали. Он должен был прикрывать десант броней. Так ты куда гонишь-то? Ты же нас-то всех оставил открытыми!
- Были ли награды в группе за Буденовск?
Е.Орлов. Нет, не было. По крайней мере в нашей группе никто награжден не был.
СДАЧА НА КРАПОВЫЙ БЕРЕТ, ОКТЯБРЬ 1995 ГОДА.
- Итак, группы специального назначения вернулись в Ханкалу. Как был организован быт отряда в Ханкале? Ну и конечно же вопрос о том, как была задействована группа после возвращения из Буденновска?
Е.Орлов. Честно скажу, тема о нашем поседневном быте очень интересна! Человек, конечно, приспосабливается ко всему, но главное в любой обстановке у тебя должно быть чувство дома. Вот мы в Ханкале и создали свой дом. То есть куда бы мы ни отправлялись, на какие задачи, в тот же Буденовск например, где пробыли как минимум неделю, всегда знали, что приедем домой, где себе обеспечили по крайней мере минимальные потребности.
Хотя все же я бы сказал, пожалуй и максимальные, потому что все равно приблизили свой быт, пусть это и забавно может прозвучать, к домашним условиям. То есть, обустроили расположение где удобно переночевать, где состоится постирушка, помывка личного состава, просто можно переодеться. Честно скажу, очень здорово все было устроено! Даже дорожки выкладывали, находя где-то кирпичи, потому что там же постоянно разъезженная глина вперемешку с мазутом, здорово вонючая, а не грунт. Всем составом работали над постройками, у нас и отдельная столовая была, и даже баню устроили. Быт обустроли просто замечательно! Зимой было жарко спать, потому что мы придумали печку с поступающим в топку дизельным топливом и раскаливали ее докрасна. Служили в отряде парни из сельских районов, деревенские, потому понимали, как все обустроить. Я пусть и из города, но очень много провел времени с родителями в турпоходах. В советское время родители много куда брали, и я благодарен им за то, что меня, так сказать, подготовили хотя бы к основным навыкам выживания. Немножко расскажу на отвлеченную тему: я с папой, когда мы были в Казахстане, из города Алма-ата, пройдя 125 километров, вышли на озеро Иссык-Куль в Кыргызстане. Это был значительный опыт для меня.
Мы жили этаким единым кулаком. Для меня эта обстановка была очень приятна и до сих пор вспоминаю с большой теплотой о всех парнях, с кем мы были вместе в те годы.
На месте мы не сидели, постоянно выезжали на задания. Я же уже упоминал, что мы ездили на сопровождение высшего командования по Грозному и в аэропорт «Северный», постоянно вылетали куда-то на переговоры с боевиками. Парни летали на сопровождение в село Зандаг и там, как мне рассказывали, было немножко напряжно залезать прямо в логово.
Выезжали на сопровождение стандартно, как правило на двух БТРах. Ну, генералы А.Романов либо А.Куликов, они всегда передвигались на УАЗиках и всегда мчались на хорошей скорости, нигде не останавливаясь. Был момент, когда легковой машине, которая выскочила наперерез, проехали БТРом по капоту. Ребята в тех краях горячие все живут, поэтому пришлось остудить таким образом пыл.
Ю.Каргополов. Если не ошибаюсь, после Буденновска начался переговорный процесс. Наша группа, так же, как и другие группы отряда, участвовала в обеспечении безопасности переговоров, обеспечивала безопасность отдельным личностям. Ну вот я, например, в составе группы выезжал на сопровождение Романова. Выезжали посменно: сегодня выезжает 1-я группа, завтра выезжает 2-я группа или 3-я. Не было допустим, чтобы какая-либо из групп постоянно сопровождала Романова.
Кроме этого, нас направляли на усиление блокпостов. Пока идут переговоры, под этот шумок бандиты либо наших пленных могут вывозить из города (поступала такая информация) либо пополнять свои отряды и тихонечко просачиваться в город.
Ладно, не стану ничего рассказывать про бойцов ОМОНа, которых мы усиливали! Но практически сразу на второй день то ли 2-я, то ли 3-я группа, находясь на блокпосту, выявили нашего пленного, которого хотели увезти из города. Вот она, машина, внутри люди и с ними наш пленный боец. Я думаю, конечно же у каждого свое отношение к службе. Один будет нормально выполнять работу, а другой эту же работу выполняет таким образом, лишь бы быстрее прошло время командировки.
- Ваш бывший командир 1-й группы специального назначения Валерий Чумаков рассказал мне, что «пулеметчик Юрий Каргополов в одном из сел очень эффективно разгонял толпу выстрелами под ноги, что требовало виртуозной точности». Где происходило и при каких обстоятельствах?
Ю.Каргополов. Честно говоря, не помню, в каком населенном пункте это произошло. Но туда вылетел Е.Погодин, командир отряда, и по десять человек из «Витязя» и «Руси». Местные жители заблокировали колонну наших войск. Конечно же были организаторы беспорядков и пускай их было всего человек десять, но толпу собрали немалую.
Колонна стоит заблокированная, колонну не пускают назад, по-моему, трактор перегородил дорогу и, кажется, ГАЗон. С техникой -то справились, а люди-то, как с людьми-то быть? А с людьми бесполезно воевать так, как нам изначально поставили задачу: «Черемухой» и резиновыми палками. Применили спецсредства, в том числе светошумовые гранаты, толпе под ноги. Толпа побежала. Но иначе никак с ними не пособиться. Это народ, который понимает только силу, и бесполезно обращаться к ним с уговорами. Не ждать же от них провокации, когда они первые начнут, например, стрелять? Ну ладно, не было от них тогда провокаций, никто по нам стрельбу не открыл, но могли же в любой момент!
То есть боевые задачи поступали регулярно. Выезжали с разведчиками, устраивали засады. Но даже если не выезжали на задания, разве дадут нам находиться в бездействии? Конечно, нет! Проводилась тактико-специальная подготовка. Перед местом расположения было хорошее поле, которое позволяло развернуться, и на нем мы отрабатывали боевые навыки, допустим, развертывание с применением бронетранспортера. То есть когда противник с тыла, с фронта, справа. И постоянно занимались физической подготовкой.
- В октябре 1995 года в Ханкале проходила сдача на краповый берет отрядов «Русь» и «Витязь». Вручал береты командующий ОГВ (с) генерал А.Романов. Сдача на берет была более жесткой, чем если бы она проходила в пункте постоянно дислокации отряда в Москве?
Ю.Каргополов. 29 октября 1995 года сдавал на берет и отряд «Витязь», это была как раз их сдача. Они допустили к этой сдаче и сотрудников ОМОНа, а также нашу «Русь».
По поводу тяжести сдачи на краповый берет. Побежало на первый этап, на кросс 45 человек, а завершили кросс только 9 человек. Помню, что из ОМОНа побежало много народу. Ребята все здоровые такие! Но думаю, что, может быть, если рожден для другой задачи, ты выполнишь ее. А вот если для бега не рожден?
Но где жестче было сдавать, в Москве или в боевых условиях в Чечне, мне сказать невозможно. Для этого, наверное, необходимо иметь опыт сдачи и в Москве, и в Ханкале, тогда можно было бы сравнить. В Ханкале, например, не проводили высотной подготовки. А в Москве при сдаче на берет убили капитана Васина, получившего смертельную травму головы. Он приезжал в Чечню. Хороший мужик был, справедливый. При сдаче на берет, не на войне, убили мужика! Знаете, обида берет за душу. Ну что ж мы такие вот нескладные?! Но с другой стороны, испытания всегда были жесткими, что поделать. Так вот, прибежало пять человек из «Руси», четыре из «Витязя». Конечно, мы сдавали «Витязю» и нам больше доставалось трудностей, «Витязь» отнесся к нам строже. И конечно, они хотели, чтобы из «Витязя» сдало на берет больше бойцов, чем из «Руси». Но получилось наоборот.
- Кстати, по отношению бойцов «Витязя» к отряду «Русь». Не относились ли бойцы «Витязя», отряда, сформированного раньше, к бойцам отряд «Русь», как к младшим братьям?
Ю.Каргополов. Мы не глупые ребята, мы знали, что «Витязь» побольше повидал, чем «Русь». Относились ли как к меньшим братьям? Мы с ними не раз общались, и они нисколько ни в чем нас не ущемили. Вот они, допустим, проводят физподготовку. Предлагают нам, ребята, давайте пять человек из вашего отряда, пять человек из нашего отряда проведем соревнования по рукопашке. Кто победит, тот победит. Вполне на равных.
Мы рядышком ходили, два отряда, и ни разу не было такого, что, эй, вы, из «Руси», вы юнцы, пионеры, мы круче! Не было такого. Хотя бы потому что мы совместно участвовали в мероприятиях. Мы были на равных. Знаете, как-то на вокзале встретился с краповиком из Софринской бригады. Мы обнялись с ним как братаны, запросто. «Откуда?» - «Я с восьмого». А он говорит, что из Софрино, из софринской бригады. Спрашивает: «Ты куда?» - «Я на Тюмень». Он: «Я в другую сторону». Братаны...
Е.Орлов. Я не сказал бы, что тот факт, что сдача проходила в Ханкале, находящейся на территории ведения боевых действий, как-то повлиял на процесс. Никаких поблажек не было. Исключили спуск со здания на веревках, на СУРах, потому что там сложно было найти здание. Ну, и ОШП не было, прохождение огненно-штурмовой полосы. Но все остальные дисциплины были соблюдены. Не думаю, что эти две исключенные дисциплины я не смог бы пройти. Прошел бы в любом случае. Вообще же для меня, честно скажу, это был самый важный и переломный момент в жизни.
А по жесткости, это была обычная сдача. Никаких привилегий в плане бега, никаких привилегий в плане спарринга. В те годы, наверное, спарринги были жестче, чем теперь. Сейчас немножко изменили правила в этом плане. Ну, оно может быть и правильно, потому что иногда это ни к чему. Тем более потом был смертельный случай во время спарринга, когда погиб офицер.
Но честно скажу, не помню, кто вручал береты, как именно их вручали, потому что, наверное, для меня более важен был сам процесс сдачи. А вручение, так сказать, это стандартная процедура, которую проведут в любом случае. Помню, что да, целовал берет. Но кто вручал уже и не вспомню.
При сдаче на краповый берет присутствовал наш начмед. Наверное, он как-то восхитился, что ли, был очень на эмоциях по поводу... Ну, я уж нескромно скажу - по поводу меня, что я со сломанным носом продолжал спарринг. А начмед подбегал, вставлял тампоны в нос, чтобы нос сильно не уехал на бок. И соответственно, после сдачи он предложил мне стать санинструктором, так как хотел в своем штате иметь санинструктора с краповым беретом. Вообще, это щекотливый вопрос по поводу моей медицинской подготовки, так как я не имею абсолютно никаких навыков. Начмед продолжал настаивать. Как раз на тот момент, в октябре, был ранен санинструктор. Скажем так, почитал какие-то фельдшерские книжки, настолько, насколько хватало у меня времени и терпения их читать. Ну и все равно когда вращаешься в этой среде, думаю, что-то нарабатывается, какие-то минимальные умения. Ну в общем начал потихонько.
КИЗЛЯР, 9 ЯНВАРЯ 1996 ГОДА
- Насколько извещен, для вашей 1-й группы ситуация в Кизляре сложилась весьма драматично.
Ю.Каргополов. Нас подняли как всегда по сигналу «Сбор». Из нашей 1-й группы полетели не все, может, человек двенадцать из 1-го взвода. Наверно Чумаков выбрал, кто именно полетит. И из 2-ой группы личный состав также не полностью, по моему, убыл по тревоге. Грузились в два Ми-8-х. В Чечне уже выпал снег, мы надели белые маскалаты, а в Дагестане увидели, что там снега нету, вся земля черная. Поступила команда, что в Кизляре захватили аэродром и необходимо его отбить. Про захват больницы пока никакой информации не было.
На подлете по вертушкам открыли стрелковый огонь, поэтому летчиками было принято решение не приземлять вертолеты, а зависнть для десантирования. Мы выпрыгивали из вертушки и тут же занимали боевой порядок. Сразу же начался огневой бой. Мне кажется, что «крокодилы» нам помогли огнем, Ми-24-е.
В общем, все нормально, аэродром отбили. Белые масккостюмы мы, конечно же, сняли. Я костюм снять-то снял, но сам в чем остался, в том остался, не утепленный. Ладно, думаю, ничего страшного. Патронов в РДшке только не было. Чумаков сказал, что выходим на разведку в город Кизляр. Было такое, что он отказывался ехать, сказав что, понимаете, нужно двигаться не менее чем на двух машинах. Не дай бог, что случится с единственной машиной и мы можем потерять всех ребят. Но что сделаешь, звездочек побольше у тех людей, которые отдавали приказ! Никто не думал, как все сложится через несколько минут. Приказ поступил, все на броню и поехали. БТР придали из местной воинской части.
Е.Орлов. Нас подняли по тревоге точно так же, как и в ситуации в Буденовске, но в этот раз рано утром сразу же загрузились на вертушки. В Кизляре сновная часть солдат выскочили, а оставшиеся на борту отправились на облет города. Честно скажу, вот тогда понял, что лучше было бы десантироваться, потому что шансов остаться в живых больше. В вертолете не мог наблюдать в иллюминатор, что происходит на земле, только слышал, что внизу что-то происходит. Замкомвзвода Александр Рассадкин сидел рядышком на рампе и тоже с той стороны, где происходящее на земле абсолютно не видно . Тут рядом с ним появляется дырка в фюзеляже, Ми-8 не особо бронированные. По возвращению парни рассказали, что по нам вовсю хреначили с земли. Потом узнал, что по вертолету не так-то просто попасть, потому что в воздухе совершают маневры. В общем, прилетели, высадились в аэропорту, хотя аэропортом это сложно называть, просто поляна с небольшим деревянным зданием.
Там я увидел, что остается от сгоревшего на земле вертолета: части лопастей, сам двигатель и детали хвостовой части. Все остальное сгорает в ноль вообще. А потом - команда, велели ехать на местном БТРе, выручать воинскую часть МВД. Я тогда удивился, думаю, почему ехать одним-то БТРом, ведь наш БТР еще, по-моему, только сгружался. Так понял, что на командира группы Валерия Геннадьевича Чумакова насели большие командиры. Это мне запомнилось, ведь мы никогда не ездили одним БТРом, всегда шли парой, поскольку если один попадает в передрягу, второй осуществляет прикрытие. А тут получается, мы чисто камикадзе, что ли. Ну все, погнали. Причем уже информация была о том, что больница захвачена. Мы положились полностью на водителя БТРа, так как он служил в Кизляре и должен был знать дорогу, но почему-то он нас вывез точно на эту больницу.
А.Матанцев. В декабре 95-го отправился в командировку, а уже в январе 96-го в Кизляре чеченцам не понравился, ногу прострелили! После госпиталя в Ростове, поехал домой, по дороге справив девятнадцатилетие. Дома отпуск полностью не отгулял, вернулся раньше времени, потому что соскучился по отряду.
Рано утром подняли по тревоге, сообщили, что произошел захват Кизляра. Одно было непонятно - то ли БТРах пойдем, то ли на вертушках. Вылетели на двух вертушках и 1-я, и 2-я группы специального назначения. В воздухе обстреляли. У Александра Рассадкина осколок, пробивший фюзеляж, попал в автомат, автомат аж подскочил вверх! Я тогда даже удивился, что Ми-8 так легко пробивается. Пролетая над самим городом, обратили внимание на проходящих внизу людей, но было непонятно, где противник, а где гражданские, да и стрельбы не земле особо не было. На аэродроме увидел сгоревшие вертолеты. Одна из вертушек стояла без винтов, а все сгоревшие как раз с винтами, не помню то ли две, то ли три было сгоревших машины. Аэродром в Кизляре тогда был очень простой: с одной стороны взлетной площадки здание диспетчерской с башенкой, с другой стороны поле. За диспетчерской, как помню, размещалась нефтебаза с наливными нефтебаками. Еще находились в районе посадочной площадки огромные металлоконструкции по типу заводских, и на железнодорожных путях стоял состав с простреленными цистернами. Аэродромная охрана сумела отбить атаку, помню их парня с ранением бедра. Одного или двух боевиков они все-таки успели убить. В общем, приземлились, выскочили, заняли круговую оборону вокруг вертолетов. Часть групп ушли на фланги, а перед фронтом у нас открывалось поле. Получилось так, что в тот момент в 1-й группе специального назначения весь личный состав был сержантский. Мне как самому молодому вручили 159-ю радиостанцию, здоровую такую, и я ходил за командиром группы, сообщал обстановку, передавал его распоряжения. Через некоторое время стали прибывать другие подразделения, прилетел Ми-26, «корова», из него выехали БТРы. На следующей вертушке привезли боекомплект. БК зарядили и тут поступила команда выдвинуться на БТРе на помощь окруженному милицейскому батальону ВВ, как я понял. БТР был из этого самого батальона, причем с технической неисправностью - без сцепления. Водитель знал только одну дорогу, проходившую мимо больницы, завхваченной в тот момент боевиками, ну и вывез нас прямо к ней.
Ю.Каргополов. Когда БТР остановился возле больницы на миг наступила тишина и вдруг стрельба: бах-бах! Саня Попов, корефан мой, падает с брони и сразу поступает команда: «Противник справа, к бою!». Все кинулись за броню
Укрылись справа с задней части возле колеса. У меня ПКМ надо бы на сошки поставить, но как вот, в принципе, стрелять-то? Можно было стрелять только из-за брони, то есть, например, из подсвольника. Если дальше от брони отходишь, ты уже сразу попадаешь под обстрел, потому что стреляют-то они со второго или третьего этажа больницы. Но все же вел ответный огонь, чтобы чеченцы не могли так свободно расстреливать нас. Ранения ребята получали в основном рикошетом от земли. Очень хорошая плотность огня была со стороны больницы. У нас с собой сумка была от бронежилета, туда банки с кашей, с тушенкой набрали на всех парней. Потом смотрели, в одной банке до 15-20 дырок. Вот такая плотность огня была по нам.
Полковник из штаба, который и отдал приказ на выдвижение, поехал с нами вместе на разведку и вот он как раз отбежал дальше от брони. Раз он не был раньше в такой ситуации, не знал, что и как делать. Ну может, и знал да просто растерялся. Дальше от брони-то зачем надо было отходить? Вот так он и получил смертельное ранение. Полковник, наверное, может, метр-два лишнего сделал. Я видел, когда его уже подтаскивали к броне. Ребята раненые, кто может двигаться, кто уже не может. Допустим, Попова Саню, открыв боковую дверь БТРа, закинули внутрь. Бой идет, некогда перевязкой заниматься. Пока будешь повязку накладывать ему на грудную клетку, неизвестно, что может случиться. Потом окажем помощь, а сейчас не до этого! Раненые, которые сами могли передвигаться, залезли внутрь БТРа. Если передвигаться уже не могли, то в БТР их затаскивали. Наводчик пулемета машины дал очередь по больнице, и тут же получил гранатометный выстрел в пулеметную башенку. Выстрелы от гранатометов как пули летели, рикошетили от брони и взрывались перед БТРом. Столько рикошетов я еще не видел! А потом удачный выстрел у них получился, что прям в башню. Плотность огня из гранатометов была у боевиков ну очень хорошая, они шибко хотели БТР сжечь. Ну и нас бы похоронили. И вот паренек получил ранение, начал вылезать через открытый боковой люк, но его просто обратно запихнули. Ну, куда ты полез, тут и так своих хватает раненых, еще ты хочешь вылезти! Да, ситуация сложилась критическая, и вроде отстреливаемся, но у нас все больше и больше раненых и все меньше и меньше целых людей. И выбраться-то мы не можем никуда! Пешими, без брони, никуда не уйдем. Да и сколько уже в БТРе раненых загружено! Пешком, да куда там... Да никуда не прорвешься и не отойдешь без прикрытия!
Е.Орлов. Момент движения по дороге я очень хорошо запомнил. Кизляр город такой, что больше частного сектора. И вот стоит дедушка, и почему-то показывает пальцем в вдаль по дороге, и такой жест делает - ладошкой бьет по кулаку себе, типа, там вам достанется. Я еще здорово удивился.
И буквально мы проехали немного от того места, где он стоял, выезжаем и думаю, блин, да что-то все больно знакомое! Двухэтажное или трехэтажное здание, не помню, но это же опять больница. И самое примечательное, точно так же, как в Буденновске, из окон свисают белые простыни. Сразу же из окна вывешивали простыни , что здание вроде захвачено, либо, может быть, что внутри находятся заложники. Единственное, нам повезло в этот момент так как, я думаю, боевики не ожидали сами, что так быстро появится у стен БТР. Поэтому не было такого, чтобы они сидели и в окнах нас ждали. Если бы ждали, то были бы наготове. Ну, это мое предположение. Потому что стрелкотня пошла не так чтобы сразу, не скажу, что прям сразу же начали бахать! То есть потихоньку, потихоньку открывали огонь, видать подтягивались. Я-то сидел у башни БТРа лицом в сторону больницы и очередь как раз пошла по мне. Одна пуля вошла в башню, рикошетом залетела мне под броник в грудь. Вторая пуля попала в магазин в разгрузке. И третья пуля, похоже, ушла как раз в друга моего, Саню Попова, который сидел спиной к больнице, прошив его насквозь.
Я успел спрыгнуть, чуть пострелял, но заложников в окнах не увидел. Заложников точно не было, просто висели простыни. Заложников они не выставили в окна, как в Буденновске. Поэтому я и утверждаю, они нас не ожидали. Сколько-то я туда пострелял, и пока оббегал БТР, пуля попадает в спину, в РД-шку. И вот тут уже начался у нас замес. Помню, Саня орет, я лезу ему помощь оказывать. Начал вкалывать промедол. Да еще непонятно было, куда он ранен-то и поэтому один промедол я с размаху в икру ввел, и вот это-то, конечно, был мой минус, не учел, что Саня одет-то тепло, по-зимнему. Он лежал на животе и я с размаху вколол шприц-тюбик. Выдавил, достаю и вижу, что игла-то загнулась потому что на нем подштанники теплые и штаны ватные. Достал второй тюбик и тихонько-тихонько начал прокалывать. Слышу, что Саня заорал от того, что ему больно уже от укола. В икру, я думаю, больно ставить. Так сказать, как в «Майоре Пейне»: «Сейчас ты почувствуешь новую боль». Вот он почувствовал эту другую боль. Ну, значит, вот теперь удачно ему вколол.
Саня спустя несколько лет погиб в бытовом инциденте. Но это только со слов парней знаю. Очень такая нехорошая история, честно скажу. Знаю, что Саня Попов оказался вообще абсолютно ни при чем! Такое вот глупое стечение обстоятельств, в котором именно он оказался, скажем так, крайним. Для меня самое удивительное, что мы вытащили его, он ведь был на волоске, мог умереть в любой момент, и потом с ним вместе в госпитале лежали. Это был такой улыбчивый парень, и у меня по сей день голове не укладывается, как с ним такое произошло.
Ну вот! Я понимаю, что прицельно стрелять не могу. Некуда, потому что со всех сторон долбят. Ребята кто как мог заняли позиции. Вот и тихонько мы начали Попа... Я еще тогда не обращал внимания на ранение в грудь, потому что больно-то больно, но как будто сильно ударили, знаете, точно мышцу какую отбило. И тут Никита заорал, Игорь Никитин, тоже что-то у него стряслось. Он мне, давай, Орел, помогай! Помогай мне, кричит. Больно, конечно, ведь ему малую берцовую кость перебили. Ему тоже пытался вколоть промедол и, по-моему, вколол. И опять чувствую, хлоп, как мне даст по пятке! Я думаю, да что это такое?!
Наводчик пулемета БТРа начал стрелять по окнам. Ну, молодец парень, сориентировался. Боевики немножко поприжались. Я не помню, у него кончились патроны или перезаряжаться он начал, но тут ему хорошо так дали по башне. Он вылез из люка бортового весь в крови, но мы его обратно в БТР загрузили. Потом вылазит командир экипажа и за ним водитель. А БТР-то едет, едет кормой. Ну и вот тут, короче, началось. Всех мы собрали, полковник из штаба, поехавший с нами, оказался ранен, он как-то тоже успел ранение получить. Честно скажу, не помню, куда где и как его ранило, я больше за своими парнями смотрел. Думаю, что, скорее всего, он тоже сидел на моей стороне и, видимо, очередь прошла и по нему тоже. Возможно, он был без бронежилета. Мы-то все равно были в брониках, а поверх и разгрузки, и магазины и РДшки на нас были. Что-то это все равно бы сдержало пулю. А он, скорее всего, был без бронежилета, и его скосило очередью-то по животу. Но не помню, куда он отбежал.
В общем, я занимался оказанием помощи, помогал грузить в БТР, что успевал, то и делал. Промедола у меня уже не было. Себе вообще не вкалывал, про себя что-то и не подумал, может и надо было, но ребятам промедол был нужнее.
А.Матанцев. Чеченцы явно охренели от такой наглости! Вообще, «веселая» ситуация, конечно, получилась: БТР, полный сверху народа, считайте все на броне сидели, выкатывается прямо под нос чеченцам! Я все время был возле командира, и слышал по рации ориентировку, что по городу катается белая «Нива» с «чехами». Возле больницы мы ее и увидели. Получилось так: с правой стороны от нас больница, к углу который мы подъехали, а с левой школа, обе по диагонали друг от друга. То есть первой проехали школу, а чуть дальше от нее больница. По ориентировке школа также должна была быть захвачена, то есть ориентировка оказалась неверной на наше счастье, иначе мы все там бы и полегли под перекрестным огнем..
По дороге нам встретилась расстрелянная то ли «семерка», то ли «пятерка», я в машинах не разбираюсь, а потом, также расстрелянный, милицейский УАЗик. Я так понял, в нем лежали тела, потому что под днищем было много крови. Проехали мимо автомобилей, тут и началось самое «веселое»... Да, конечно, «чехи» вначале обалдели! Но только вначале. Первый выстрел попал в колесо БТРа, второй ранил нашего снайпера Александра Попова. Целились скорее всего в висевший на нем огнемет «Шмель». Попа, свалившегося с брони, мы поймали, а БТР встал. Начинаем занимать круговую оборону, начинаем потихоньку стрелять Но вот смысла по больнице долбить нет, потому что там заложники. Обстреляли увиденную белую «Ниву», немного, значит, подрихтовали ее. Боевики долбили профессионально, потому что я первый раз в жизни увидел, как выстрелы от РПГ-7 летают над БТРом, как будто стреляли из пулемета. Нам повезло, что БТР чуть-чуть съехал в дренажную канавку, и гранатометные выстрелы прилетали в бордюр, возвышавшейся над канавкой, рикошетя. Наводчик БТРа успел очередь выпустить, и тут же в пулеметную башенку прилетает граната. Наводчик выскочил, лицо в кровище, разорванное, а с ним и водитель вылезает, жив-здоров, но обратно на свое место он уже не вернулся. Залез между колесами, и пока сидел под днищем две пули ему в задницу хорошо так зашли, скорее всего рикошетом от асфальта. Водитель через правый бортовой люк влез внутрь и внутри так и остался лежать.
Гранаты перелетали через наши головы и взрывались на противоположной стороне на асфальтированной спортплощадке школы, осколки рикошетом летели в нашу сторону, увеличивая число раненых. Тут как раз ранило и меня. Встал, попрыгал, из берца кровь бежит, но боли нету. Сел и дальше работать начал, перевязывать кого-то, потому что у нас медик Женька Орлов тоже оказался раненый, пуля раздробила ему пятку. С нами ехавший полковник слишком далеко отполз, начал стоя стрелять и его накрыло осколками от РПГ. Когда мы оттаскивали его, увидели, что он здорово посеченный. Полковник, создав такую ситуацию, когда все получили ранения и хорошо, что полностью не перебиты, сам оказался ранен, причем тяжело. Я и сержант Андрей Андреев вытащили на себе старшину, а парни в тот момент отстреливались, прикрывая нас.
- Как мне рассказали, водителю БТРа, струсившему в бою, прямо на месте разъяснили неправильность его поведения.
Е.Орлов. Не знаю, напугался ли водитель БТРа, я уже был, кажется, на тот момент ранен. Хотя, в принципе, водитель-то тоже получил две пули. Причем в пятую точку он их получил. Мы с ним в Ростове потом вместе лежали. Ну он такой смешной парнишка. Рыженький, очень простой. Вот только не помню как зовут. Но тут, скажем так, проявилось его... Ну как сказать? В любом случае корить его не могу, потому что... Конечно, страшно было! Страшно было всем!
А.Матанцев. Ну да, сунули плюху, потому что он выскочил наружу даже не раненый. Команда отходить, а водителя нету. Выскочил и все, заявил: «Я туда больше не полезу». Тут его и ранило в задницу как раз.
Ю.Каргополов. Саша Рассадкин всех спас, сев за руль БТРа. Отходили мы медленно А БТР, по-моему, в дерево уперся. Люки захлопнули, если не закрыть люки, просто бы всех добили в этом БТРе. Саша через триплексы смотрел, а мы ему кричали, давай, дурнинушка, вперед, или, там, давай назад. А какие колеса были?! Да все простреленные! Саня тихонько двигался назад, и мы под прикрытием БТР уже отходили от этой больницы и еще успевали отстреливаться, не давали чеченцам возможности обойти, отсечь нас на открытой местности от БТР.
Идем вслед за БТРом. Саня Матанцев был раненый в ногу, но он тоже не в БТРе находился, а около БТРа шел. Когда отошли на безопасное расстояние, мы запрыгнули на броню и поехали обратно на аэродром.
Получается у нас из всей группы остались не ранеными только я и Валерий Геннадьевич. Когда прибыли, я на аэродроме с ранеными ребятами из группы, попрощался, поскольку теперь их должны были эвакуировать. Они улетали, а мне снова идти обратно, в бой.
Но если бы спросили, была ли ситуация с нашей группой в Кизляре критической, наверное я бы уверено не ответил. В Первомайке тоже получали самоубийственные команды. «Противник слева, справа», а мы вперед, к чертовой матери!
Е.Орлов. Я стоял за БТРом, и точно дождь с той стороны шел, конкретно дождь, это по нам так хреначали! Такие моменты хорошо запоминаются. Если бы не БТР, нас бы похоронили. И тут как раз Александр заскочил на место водителя, а БТР уже съехал в кювет и уперся в дерево. Нам очень сильно повезло. Тогда много, наверное, случайностей совпало. БТР не заглох, да и колеса, может быть, не все были пробиты. Саня тихонько начал выезжать. Хорошо, что не было среди нас паники. Да, страх был, ужасный страх, но паники не возникло. И я благодарен Александру за то, что он не запаниковал. То есть, он бы мог стартануть на БТРе и всех, грубо говоря, там положили. Даже поехать больше 5 километров в час, это уже очень много, потому что человеку необходимо поспеть за машиной. Рассадкин очень аккуратно чуть-чуть подал вперед, чтобы все под прикрытием брони оставались. Он спокойно отъехал от дерева, выбрал траекторию движения и вернулся обратно на дорогу. При этом прикрывал броней нас, потому что мы же не сидели внутри БТРа, мы старались идти, прикрываясь его броней. Я хоть и с раненой ногой, но пытался ковылять, но понял, что идти уже не могу и нырнул внутрь. В БТР никто панически не лез, хотя можно было. Я повторюсь, самое главное в бою, это что не было паники. Это самое главное.
Нас прибыло в Кизляр десять человек, пять как минимум уехали в госпиталь. Шестой раненый, Леха Андреев, Андрюша, у него осколочное не сильное было, чуть задело голову. И получается, что осталось, в строю, наверное, три или четыре человека. Малыш - Юра Каргополов, сам Валерий Геннадьевич, Штевский и Андреев.
А.Матанцев. Посадив кого под броню, кого на броню, стали отходить обратно в аэропорт. И вот как раз на въезде в аэропорт увидели наших парней из 2-й группы специального назначения, которые выдвигались вдоль улицы пешим порядком с БТРом. То есть как полагается.
В Кизляре, когда всех перебинтовали, меня благополучно «сдали» Геннадьичу, сообщив что тоже ранен, но скрываю. Берец снял, нога сразу одеревенела, и обратно в берец не влазила.
- Сейчас передо мною как раз лежат скриншоты из видео, снятого как раз после окончания боя.
А.Матанцев. Это был у нас капитан Ильющенко, который заснял на видео БТР, весь раздолбанный, меня, сидящего на бортовом десантном люке, рядом стоит сержант Андреев, а это раненый Попов лежит.
Е.Орлов. Раненых сначала отправили в Грозный. Кстати, Александр-то Рассадкин хоть и молчалив и вообще скромный такой парень в жизни, но это человек, которому я благодарен и знаю, что все парни скажут тоже самое. Мы с ним регулярно общаемся, и я прямо не могу наговориться с ним. Он мне рассказал, когда встречались на тридцатилетнюю годовщину, что он же и договорился по поводу борта, чтобы нас отправили в Ростов, потому что бортов не было. Благодаря ему же Поп тогда выжил, поскольку попал в ростовский госпиталь. Рассадкин был ранен в руку, и был возможен вариант, что руку мог потерять, потому что чуть ли не гангрена началась, очень сильно рука раздулась, надо было срочно оказывать помощь, но в Грозном медики бездействовали. Поэтому он, так сказать, пусть даже и ради себя, но в любом случае он о всех договорился и вытащил в Ростов. Хотя в госпиталь, в котором лежали, мы не должны были попасть, потому что он относился не к внутренним войскам, не к МВД, а был госпиталь российской армии.
- После госпиталя и возвращения в часть были ли у Вас еще командировки в Чечню?
А.Матанцев. Командование отряда в свое время приняло решение всех, кто после ранения, второй раз в Чечню не отправлять. У нас был случай, когда Саша Аверин, а он призыва 1/94, после ранения поехал в командировку и получил теперь уже тяжелое ранение, так что увольнялся вместе с нами в 97-м году, приехав из госпиталя в Питере. Он тогда старшим машины был и попал под кумулятивную струю. Потому и было сказано: после ранения вторично никого не посылать.
ШТУРМ СЕЛА ПЕРВОМАЙСКОЕ, ЯНВАРЯ 1996 ГОДА
- Теперь о Первомайском. Как прибыли под село, где и как разместились? Общеизвестно, что под Первомайским не было создано никаких условий для, скажем так, пребывания крупных воинских контингентов.
Ю.Каргополов. Да ничего там не было, ни воды, ни еды! У нас одна «коробочка» была, один БТР. Прибыли, наверное, в окрестности Первомайского. А боевиков опять выпустили и опять на автобусах.
И все время «решался, вопрос»! Насчет штурма, насчет воды. Не помню, сколько дней жили под селом. Спим внутри «коробочки». Кто-то на броне. Конечно, можно было на броне спать одному человеку, а остальные внутри БТРа, да все равно же зима. Температура не такая низкая, может быть, минус до пяти, но поскольку уже какой день на ничего не просыхает, берцы негде просушить, то ситуация паршивая, на броне не поспишь. Спали посменно, по четыре часа.
Днем, конечно, и зима, и слякоть. Ждем приказа, что будет дальше. Дальше получили приказ на штурм. А мы с командиром группы Чумаковым остались-то вдвоем. Еще у нас был паренек, тоже пулеметчик, на полгода младше меня, только из учебки. Валера мне говорит, Малыш, у нас вариантов нет, ты пойдешь, а его давай побережем, чтобы в группе остались пулеметчики. Отвечаю, конечно, пойду. В общем, долго ждали приказа, решения, кто будет штурмовать. Говорили, что первой пойдет «Альфа». Конечно, для такого боя они не предназначены.
- В первый день ваш отряд выдвинулся вместе с отрядом «Витязь». Как это происходило?
Ю.Каргополов. Около этой деревни такой как бы ровчик находился. Может быть, он искусственный, а может быть, и естественный, но это оказалось преградой. Все мы шли в цепочку, и, по-моему, в центре. Один слева, другой справа! Вперед, воины! И все, вариантов нету. Слева, справа ребята побежали вперед. Остальные прикрывают их, ведут огонь. Каждый дает по очереди на ходу и бежит. Раз, два, три, четыре, пять, упал, перекатился! И вперед, вперед, вперед! Так же боевики по нам стреляют, так же мы по ним стреляем. Чеченцы там хорошо окопались.
При штурме ты должен хотя бы примерно наметить, где можешь укрыться. А когда нет укрытия, то тогда к земле-матушке прижимаешься и все. В первый день прошли только полдеревни. Они в нас стреляют, мы стреляем, и дальше продвинуться не можем. Получается, что потери будут дальше шибкие. А в тех краях вроде как раньше темнеет. Получается часов в 16-17 нам команда, и всё, на исходную позицию. Снова, твою мать!
Возвращались тем же маршрутом, которым атаковали. Мы боевиков из первой линии обороны выбили. Окопы-то располагались у них в первой линии обороны в самом начале деревни. Они отошли на вторую линию, где тоже вырыты окопы. В этих окопах пулеметы, ленты, все подготовлено. Отчасти они оставили там какое-то вооружение, в основном пулеметные ленты.
Стемнело, выставили боевое хранение на случай того, что вдруг чеченцы на прорыв пойдут. Все равно прорыва-то ждали. Если они там останутся в этой деревне, все там полягут. Я думал, что, блин, если они начнут прорываться, то и на меня могут выйти!
Утром снова приказ на штурм. Наша группа, я с Чумаковым, и по-моему два АГС-ника приданные, парни-«витязи». Кто-то вроде еще был, но не припомню.
Мы пошли справа на штурм деревни, а в центре «Витязи» с нашей 2-й группой. Раз мы первую линию обороны вчера выбили, то до нее дошли свободно. А вот дальше начался бой. Чеченцы не давали продвигаться. Я нашел себеукрытие, вот оно, за фундаментом, а парни-АГСники расположились вроде как на полянке на снегу, сделали несколько выстрелов и сразу оба получили ранения. Ребята оказали им помощь, оттащили их с поля боя. А мы вот, я, Чумаков, еще кто-то, мы ведем огонь. Нормальное у меня укрытие было, но патроны кончаются. У других укрытие оказалось слабенькое, чечены высунуться не дают, а меня хорошее укрытие, поэтому я из-за него шмалял, и шмалял, не давал боевикам вылазить из окопчиков, не давал борзеть. Они тоже все жить хотят, под огонь не высунутся. Ну, пулемет есть пулемет, практически мини-артиллерия, но тут у меня патроны закончились.
Я еще из автомата стрелял или из подствольника. Патронов потом нанесли ребята, это когда Олег Долгов погиб
- То есть Герой России О.Долгов погиб, когда нес на позицию боеприпасы?
Ю.Каргополов. У меня была позиция хорошая, они не могли меня достать. Ну и вот он, мой фундамент, а Олег к другому фундаменту потащил боеприпасы, и не то, что спутал, а пошел, куда приказали, может быть по рации или как он.Но Долгов подошел с боеприпасами в упор к боевикам.
Снова отдали команду отходить. Когда команду получил, собрался перебегать, и понял, что ноги отморозил. Они просто отнялись у меня. Пролежал долго на снегу, и не заметил ничего в горячке боя. Я вроде начинаю перебегать, а ноги-то ватные, подкашиваются и не бегут. Мне Чумаков: «Малыш, беги, блин!» Отвечаю, командир, сейчас, подождите, ноги придут в рабочее состоянии, не бегут пока. Онемели, отморозились. Я маленько полежал, и вроде начал чувствовать ножки-то.
- Валерий Геннадьевич рассказывает, когда ночевали он «убедился, что на войне простудных заболеваний не бывает. Спали все ночи буквально на снегу, на льду постелив валежник». Действительно, никто не заболел, воспаление не подхватил?
Ю.Каргополов. Нет, заболевших не было. Все, выставили охранение, другие свалились, кто в снег, кто где. Все равно же усталость, а Валерий Геннадьевич фляжечку по кругу пустил, по глоточку сделали. И это не только в Первомайке, у него фляжка всегда с собою была.
- Вы получили Орден Мужества за Кизляр, за Первомайское?
Ю.Каргополов. Видимо по совокупности, что называется. Да я и не думал, что меня к ордену представят. Перед отбытием из Чечни в Москву 21 мая у нас было построение и мне вручили орден. Ну, за что? За активное участие в проведении специальных операций на территории... Никто не расчитывал ни на какие ордена, медали, поэтому был даже доволен.
- После мая вы возвращались на территорию Чечни в составе 1-й группы?
Ю.Каргополов. Нет, никто не отправил. Мне добавили после мая полгода службы, и я уехал в отпуск на родину. В отпуске побывал, приехал обратно в часть. Отряд как раз воевал в Чечне. В части шла обыденная служба. С молодежью работали, бегали на физподготовку. Осталась сводная группа, человек тридцать, выполняли такие же задачи, наряды несли. Из обычных будней несения службы выделялось несение охраны в госпитале генерала Романова. Отправляли на усиление во избежание теракта, но, по сути, человека убили уже, генерал был совершенно недееспособен. Стояли на охране возле палаты. Когда приезжали проведать супруга и, по-моему дочь, помогали колясочку в парк скатить. Мы тут же в парке находились. Не помню только, имели с собой оружие или нет.
ПОСЛЕ СЛУЖБЫ
- Как сложилась жизнь после войны? И как оцениваете пройденную службу?
Ю.Каргополов. Служил в тюменском таможенном СОБРе. Цель таможни - защита экономических интересов, поэтому от таможни командировок в Чеченскую Республику не было, так что опять побывать в Чечне не удалось. Закончил службу в 2015 году командиром СОБР.
А как оцениваю? Наверное, это были настоящие мужские годы. Ты это прошел, значит ты мужик! Не то, что это обязательно необходимо, но то, что лично я прошел службу в отряде спецназа, конечно этим горжусь. Горжусь, что служил именно в отряде спецназа «Русь» и, считаю, что отслужил достойно. Нигде заднюю не включал, не струсил, не испугался, хотя страх это первоначальный инстинкт человека. Конечно, мы боимся все, но мы должны выполнить поставленную задачу.
Вспоминаешь, как ты пришел в отряд, как нелегко все давалось, но все равно через себя перешагиваешь, терпишь физические нагрузки, сильную усталось, перетерпливаешь все! И потом достигаешь того, что, допустим, бежишь кросс, и уверен, что тебя никто не ушатает длительными забегами. Когда сдавал на берет, был уверен, что со мною хоть что пусть делают, но все равно добегу кросс. Постоянными тяжелыми тренировками нас готовили физически и морально, и в какой-то момент начинали ощущать, что тебе действительно легко становится выполнять поставленную задачу, и ты уже не можешь не выполнить приказ, пусть и знаешь, что это чревато для твоей жизни, для здоровья. Иначе зачем ты здесь находишься? Кто пойдет вместо тебя? Слово «спецназ» говорит само за себя, тут бесполезно включать заднюю. Ну попытаться-то можешь, но ты потом об ътом пожалеешь. Если попал в такие войска, у тебя не может и не должно быть отказов.
Е.Орлов. 1 апреля 96-го вручили орден Мужества, а демобилизовали в октябре. Александра Рассадкина наградили, Игоря Никитина наградили, Юра Каргополов, Малыш, тоже имеет орден Мужества. Ну, Валерий Геннадьевич, разумеется, награжден.
Нам повезло с командиром группы, Валерием Геннадьевичем Чумаковым. Он был всегда справедлив. Честно скажу, наверно никто про него из подчиненных не скажет ничего плохого. Абсолютно! Пусть он и был строг, но он всегда был справедлив и очень любил солдат. Это настоящий офицер!
Честно скажу, я очень благодарен судьбе за предоставленный жизненный урок. Не возникало мыслей, чтобы изменить что-то в судьбе. Еще раз упомяну, почему для меня судьбоносное значение имела именно сдача на краповый берет.
Я тогда себя очень сильно сломал. Морально, психологически. Я тогда понял, насколько себя жалею. У меня был момент, когда на кроссе остановился и сказал, что больше не могу. А потом как-то себя сжал внутри и сам себя спросил, а почему я не могу-то? Да я себя просто жалею! И я побежал, я сделал, я смог! И вот честно скажу, дальше так и живу, преодолеваю себя, не имею к себе жалости.
Я считаю, что служба дала очень богатый опыт и для гражданской жизни. Для меня это было очень нужно и важно.
Остаться на службе тогда так и не задумался. Хотя сейчас думаю, может быть и стоило. Я пытался в пожарную часть устроиться, но не сложилось. По здоровью не подошел, сказали, у вас же ранение есть, вы пока не подходите нам.
Конечно, на фоне нынешней ситуации полученный нами боевой опыт актуальным сейчас, скорее всего, не будет. Я понимаю, что если наложить ситуацию в Чечне на нынешнее время, то шансов у нас было бы намного меньше. Еще до СВО, когда спрашивали, как ты побывал на войне, всегда отвечал: понимаете, ну я не был на войне! Я был в боевых действиях максимум. На войне были наши деды. Вот у меня дед воевал, да, я это могу сказать. Он выходил из окружения, выезжал на танке. Он был ранен. Но тогда была именно война. Вот и сейчас идет война. А мы участвовали в боевых действиях. Нет, я не хочу уменьшить наш вклад или что-то в этом роде. Думаю, я реально оцениваю прошлое, сравнивая с текущим моментом.
Почти тридцать лет работаю в сфере инкассации Сбербанка. Семья, двое детей. Старшему сыну у меня 27 лет, дочке 14 будет. Жена красавица и умница у меня. С 1997 года мы вместе живем.
А.Матанцев. В 1998-м приезжал в отряд подписывать контракт, но не сложилось. На дискотеке сломал руку, что ж - гражданка есть гражданка. Но может, и повезло, если вдуматься: в 2005-м в Махачкале подорвали 1-ю группу специального назначения, а я вполне мог оказаться на службе именно в моей группе. Но, думаю, все-таки окажись на службе вновь, то смог бы дослужиться и до командира группы.
Как-то ребята попросили провести урок мужества. Так как ни разу подобным не занимался то сначала, естественно, отказывался, но потом все-таки решил: давай попробую! В итоге в 42 года понял, что вот оно - мое предназначение, вот то, что я умею делать лучше всего! Все были довольны результатом проведенного урока, доволен и я. А потом в 2018 году решили с парнями, ветеранами 8-го отряда создать организацию. Путем проб создал автономную некоммерческую, более подходящую для задуманных целей - АНО «Спортивный военно‑патриотический центр «Братство ветеранов Русь». На первом плане у нас, конечно же, выступают ветераны 8-го отряда спецназа, но мы стараемся задействовать всех, кому не безразлично новое поколение, кто готов содействовать в обучении. Открыли филиал в городе Красноуфимске в 2021 году, на базе железнодорожного техникума, стали работать. Регулярно проводим мероприятия.
Специальный корреспондент газеты "Ветеранские вести" Олег Коршунов
Фото из личного архива
Читай про нас больше:
"Ветеранские вести" - современное информационно-аналитическое СМИ: telegram / vk.com
Вячеслав Калинин - основатель проекта и главный редактор: telegram / vk.com