img
Иллюстрации: Алексей Беленёв

Грозные годы Саратовского авиационного


1940-й год, лето. Саратовская область живет мирной жизнью, завод комбайнов переквалифицирован в авиационный, а с поезда на перрон сходит Израиль Соломонович Левин. Человек, которому было доверено невозможное: наладить массовое производство крылатых военных машин. Справится? Ведь времени почти не осталось: уже завтра была война...

Начало всех бед

«В первые часы войны никто из нас не мог предположить, что она будет такой длительной и кровопролитной, что находящийся в глубоком тылу Саратов станет прифронтовым городом, а завод подвергнется налетам фашистской авиации. Мы не могли представить себе все те лишения, которые выпадут на долю нашего народа»*.

Автор этих горьких слов Израиль Соломонович Левин – советский офицер, промышленник. В юности, еще когда трудился учеником клепальщика на Московском авиационном заводе № 22 в Филях, вряд ли мог предположить, что по карьерной лестнице сначала дорастет до должности заместителя директора этого предприя­тия, несколько лет будет руководить Иркутским авиазаводом, а в 1940 году возглавит другой промышленный гигант – Саратовский авиационный завод.

«В первых числах июня 1940 года я был вызван в наркомат. Здесь мне объявили, что приказом наркома авиационной промышленности А. И. Шахурина я назначен директором Саратовского авиационного завода...»* – в своей книге «Грозные годы» писал Израиль Левин.

Это назначение стало для новоиспеченного руководителя началом серьезных испытаний, в которых будут бессонные ночи, едва не остановившиеся цеха предприятия и телеграмма за подписью самого Сталина, где он пригрозит директору трибуналом.

В небе саратовские «ястребки»

Мерный перестук колес поезда навевал пассажирам дремотные мысли. Всем, кроме одного. Мужчина средних лет – кустистые брови, складки вокруг неулыбчивого рта – места себе не находил от волнения. Уже скоро состав прибудет в Саратов, и надо будет отправляться на авиастроительный завод: как примет коллектив нового директора? И еще: сумеет ли он оправдать доверие партии?

За окном проплыла станция, перестук колес замедлился, остановился.

Летний Саратов – мирный, спокойный – встретил Израиля Левина мелодичным перезвоном трамваев, тихими парками и аллеями, где по вечерам прогуливались парочки и играли дети. В кинотеатрах крутили отечественную киноленту «Подкидыш». Народу в зале – яблоку негде упасть.

Но Израилю Соломоновичу не до прогулок и кино. Едва сошел с поезда, и сразу на завод. Вечером на собрании в заводском клубе заместитель наркома Павел Воронин представил коллективу нового директора и сообщил, что предприятию под его руководством предстоит освоить серийное производство нового боевого истребителя Як-1. И на это дается три месяца.

«Мало», – зашептали простые работяги. Они не понимали причин этой дикой спешки. Кровавая армия Гитлера к тому моменту уже прокатилась по Европе, подмяв под себя Бельгию, Данию, Норвегию, Польшу... Вечерами в пивной труженики саратовского завода жарко спорили: нападет или побоится?

 

«Да куда ж ему супротив нас?» – скептически хмыкали мужики.

Но Израиль Левин понимал: на счету буквально каждая минута…

«Нужно успеть организовать серийное производство истребителей Як-1, увеличить мощности завода, успеть сделать это к тому роковому часу, когда наши самолеты потребуются для защиты границ Родины. Приняли решение запустить в производство по имеющимся чертежам сразу 10 самолетов. Мы знали, что рискуем выбросить немалое количество деталей, оснастки, которые будут изменены в процессе конструктивной и технологической отработки, но верили, что такой риск будет оправдан выигрышем времени на освоение, а это главное. Все цеха и службы завода сразу включились в процесс изготовления первых самолетов»*.

Каждый день приносил новые проблемы, людям приходилось учиться буквально на ходу, в процессе производства. Особенно тяжело поддавался изготовлению фюзеляж с приваренной моторной рамой. С постоянными трудностями сталкивался цех по изготовлению шасси и гидроагрегатов.

Чтобы справиться с возникающими инженерными и техническими вызовами, в осенние дни 1940 года практически весь завод дневал и ночевал у станков. В кабинете директора предприятия Израиля Соломоновича свет горел сутками напролет.

Наконец 3 октября, то есть на два дня раньше установленного срока, из цеха окончательной сборки на аэродром были переданы три самолета – первые истребители Як-1, изготовленные на Саратовской земле.

Иллюстрации: Алексей Беленёв

Долетят хоть до самого солнца!

Взлетит или нет? Упадет? А вдруг откажет управление?

Провожать в небо свой первый Як-1 вышли все сотрудники предприятия. Крыши цехов и зданий заполонили тысячи рабочих. Люди выстроились вдоль дороги, ведущей на аэродром.

Израиль Левин переживал, пожалуй, больше всех. Не взлетит «ястребок» или в воздухе возникнут проблемы – ему отвечать. Никто не посмотрит на то, что предприятие, которое изначально занималось выпуском продукции для мирной жизни – сельхозтехники, было просто не приспособлено для создания боевых самолетов. Ведь их производство требовало намного большей точности, они были конструктивно сложнее и состояли из большего количества деталей, нежели комбайны.

Но боевой первенец завода не подвел. Летчик-испытатель полковник Павел Шустов сделал над головами заводчан несколько кругов и благополучно вернулся на аэродром. Наверное, после этого можно было выдохнуть с облегчением, вот только Израиль Соломонович не спешил при­нимать поздравления.

«Мы отдавали себе отчет в том, что это только начало, что впереди у коллектива большие трудности и новые испытания».

Так и вышло».

Время – назад!

В январе и феврале 1941 года на предприятии шла напряженная работа по перестройке и усовершенствованию производства: создавались новые мастерские и цеха, дорабатывались сами самолеты.

Рев Яков, пролетающих над огромной территорией предприятия, уже стал привычным и даже родным. К маю 1941 года авиастроительному заводу удалось достигнуть запроектированной мощности. В тот год военные первенцы Саратовщины впервые приняли участие в первомайских торжествах.

А было так.

Праздничный парад открыли воспитанники Осоавиахима. Маршем прошли по площади колонны сандружинниц, лыжников, прогарцевали кавалеристы в остроконечных буденовках. Над головами зрителей пронесли транспаранты с лозунгами «Догнать и перегнать!»

Як-1 – отличный повод для гордости не только области, но и всей страны – с гулом промчался по безоблачному саратовскому небу.

Народ праздновал, народ ликовал, ведь ему действительно уже удалось догнать, а кое в чем и перегнать соперников – капиталистические страны.

Но за праздничным маем пришел трагический июнь 1941-го. Саратов пока еще жил своей обычной жизнью – афиши зазывали советских граждан в городской парк, где в ночь на 22 июня 1941 года выступил Государственный украинский хор «Трембита», а заядлые театралы раскупали билеты в Саратовский театр оперы и балета, в котором давали комедию Имре Кальмана «Сильва».

В общем, в субботу, 21 июня, никто из саратовцев ни за что бы не поверил, скажи им, что уже завтра – в ясный воскресный день – начнется война.

Но она началась…

Иллюстрации: Алексей Беленёв

На военный лад

1941 год, 22 июня.

Из раструбов громкоговорителей, установленных перед городским цирком, на площадях и заводах, в том числе на саратовском авиационном, гремит речь заместителя председателя СНК СССР Вячеслава Молотова:

«Сегодня, в 4 часа утра, без предъявления каких-либо претензий к Советскому Союзу, без объявления войны германские войска напали на нашу страну, атаковали наши границы во многих местах и подвергли бомбежке со своих самолетов наши города...»

Обычно в выходной день у проходных ворот авиастроительного гиганта и на его территории малолюдно, но сегодня здесь толпы народу. Даже кажется, что повисшую в воздухе тревогу можно руками потрогать.

«День 22 июня 1941 года для коллектива Саратовского авиационного завода начинался так же, как и для миллионов советских людей, – писал Израиль Соломонович. – Это было воскресенье, и многие работники с семьями отдыхали в пригородных лесах, на Волге, в заводском доме отдыха. Услышав по радио о вероломном нападении на нашу Родину гитлеровской Германии, все сразу же поспешили на завод. Каждый понимал, что в этот грозный час его место в родном коллективе»*.

В кабинете директора завода было многолюдно. У Левина собрались сек­ретари партийных и комсомольских бюро, руководители отделов и цехов, председатели цеховых комитетов профсоюза... Громко, эмоционально обсуждали, что делать и как быть дальше. Решили провести общезаводской митинг, а потом разойтись по своим местам. Раз война, то боевые самолеты Красной армии нужны как воздух.

Первый митинг первого дня войны был необычным. Суровые, хмурые лица заводчан, взволнованный шепот. Под одобрительные выкрики работников с трибуны было зачитано письмо от имени коллектива предприятия. В нем труженики клялись приложить все усилия ради Победы.

«Мы верим в нашу победу, враг будет разбит и уничтожен, и мы сделаем для этого все, что в наших силах и возможностях!» – говорилось в письме.

Митинг окончился, народ разошелся по рабочим местам: застучали пневматические молотки, запустились станки. А в это время к предприятию продолжали прибывать и прибывать работники завода. У многих на руках были повестки из военкомата. Те, у кого имелась бронь, штурмовали комитеты проф­союзов и райком комсомола, требуя отпустить их в ряды Красной армии.

«До поздней ночи я, парторг ЦК партии А. П. Золотов, главный инженер А. Н. Тер-Маркарян, мои заместители А. Д. Седов, П. Б. Львовский, помощник по кадрам А. Н. Ильин и другие руководители ведущих служб и цехов разрабатывали мероприятия по обеспечению резко возросшего плана производства истребителей Як-1, – вспоминал Израиль Левин. – Светало, когда мы с А. П. Золотовым пошли в цеха. Начиналась работа по-новому, с удлиненным рабочим днем, без выходных и отпусков. Надо было перестраивать на военный лад все звенья производства и быта»*.

Иллюстрации: Алексей Беленёв

«Ну, авиация, за победу!»

Гитлер к войне с Советским Союзом готовился основательно, а потому у него на вооружении был не только мощный парк боевых самолетов, но и отлично подготовленный летный состав.

По признанию же Израиля Соломоновича, СССР в начале войны в этом плане серьезно отставал от агрессора, ведь Вооруженные силы Советского Союза на момент нападения находились в стадии реорганизации и перевооружения. Новые самолеты – Яки, МиГи, Илы и Пе – только начали поступать в части Красной армии. А это значило, что темп производства воздушных боевых машин следовало увеличить вдвое, втрое, в десять раз! Того требовала обстановка, требовала война…

«Война! Сколько совершенно новых вопросов поставила она перед коллективом завода. Необходимо было увеличивать выпуск самолетов, переводить завод на режим военного времени, быстро и четко перестраивать весь заводской организм, повышать мощность отдельных цехов за счет переброски внутри завода оборудования, рабочей силы. Требо­валось упростить технологию, восполнить убыль квалифицированных рабочих, уходящих в армию, обучить новых рабочих, в основном женщин и подростков»*, – перечислял Левин.

Перед заводом стояла задача выпускать самолеты каждый день, и он справлялся. Летчики ежедневно вылетали с заводского аэродрома на новых «ястребках», порой почти тут же вступая в бой с нацистами.

Когда с наступлением нелетной погоды на аэродроме начали скапливаться самолеты из-за невозможности провести тест-драйв перед отправкой на фронт, из Москвы пришла телеграмма за подписью самого Сталина [ее текст в открытых источниках недоступен. – Ред.] Главнокомандующий требовал немедленно передать машины на передовую, иначе директор будет предан суду

Грозное предупреждение… Но Левина больше беспокоила не собственная судьба, а тот факт, что самолеты нужны защитникам Отечества. Тогда было принято решение в непогоду отправлять «ястребки» на ближайший к Москве аэродром по земле, то есть специальными эшелонами.

«Все ощутимее становились трудности с материально-техническим снабжением: перебои с поступлением моторов, металла, радиаторов, винтов, клея, резины и многих других материалов и комплектующих изделий, необходимых для изготовления самолетов», – признавался Израиль Левин.

В первый год войны из-за отсутствия необходимых комплектующих цеха Саратовского авиационного завода едва не остановились. Тогда заместитель директора Титов собрал группу заводчан и вместе с ними срочно вылетел в Куйбышев, где саратовцы сутками до изнеможения грузили сырье в 34 вагона.

Израиль Соломонович признавался, что руководителям предприя­тия часто приходилось вылетать на заводы Сибири и Урала за металлом, моторами, приборами, радиаторами. Работники аппарата сутками не спали, мерзли в стылых вагонах с грузами.

Но завод работал.

«Защитники столицы нашей Родины <...> получили от саратовских авиастроителей необходимую помощь», – отмечал Израиль Левин.

1941-й остался позади. Но впереди были еще четыре года войны, бед, лишений и потерь, которые саратовские тыловики с честью преодолели.

* Левин И. С. Грозные годы. Саратов: Приволжское книжное издательство, 1984. 176 с., ил.